Жесть Казахстана и Барон Мюнхгаузен. Пофилософствуем о том, почему так получилось

Жесть Казахстана и Барон Мюнхгаузен. Пофилософствуем о том, почему так получилось

Вот в этой картинке как в кощеевой игле спрятана вся суть проблемы развития постсоветских государств.

Огромная страна, на самом деле Россия, с древней историей и огромным накопленным культурным и экономическим потенциалом, реализовывала масштабные индустриальные, инфраструктурные проекты, главными реализаторами которых были русские и русифицированные кадры.

Но, при этом, по условиям игры, презентовалось это все через многоуровневую систему квазинациональных государств с титульными этносами, так что могло создаться полное впечатление, что у Казахстана (то есть казахов) есть нефть, что у Узбекистана (читай — узбеков) есть хлопок, что у Азрбайджана (читай — азербайджанцев) есть нефть, что это само по себе как-то производится, продается, дает доход. А русский центр тут как бы паразитирующий посредник (к тому же и не русский он).

На самом деле было вот так... Чудовищное перераспределение средств в пользу советских окраин, при вымаривании русского центра.

На самом деле было вот так… Чудовищное перераспределение средств в пользу советских окраин, при вымаривании русского центра.

Соответственно постсоветские народы верили, что можно забрать «казахскую» жесть, «узбекский» хлопок, «украинское» ракетостроение — и зажить для себя, выгнав «оккупантов».

Характерно, что эту ошибку мнимой «естественности» суперструктур до постсоветских республик еще раньше делали многие. Её делал пролетариат, уверенный, что это он производит продукцию на заводах, а буржуй — присосался. Её делали колониальные африканские страны, уверенные в том, что они богаты и изобильны, а колонизаторы «крадут» их богатство.

И все наступили на одни и те же грабли: суперструктуры человеческой жизни никогда и нигде не естественны, они противоестественны даже в самых высокоразвитых и ультрацивилизованных культурах. Всегда надо тратить энергию на их поддержание. В культурах сравнительно отсталых они и вовсе привнесены извне и органической жизнью не поддерживаются.

Жесть Казахстана и Барон Мюнхгаузен. Пофилософствуем о том, почему так получилось

Суперструктуры могут быть разными — церкви, империи, монашеские ордена, торговые сети, тайные общества, корпорации. У них всех общая черта — они слишком сложны для окружающего их мира. Либо они усложняют его для своих нужд, либо оказываются без опоры и гибнут.

Мировая история — это история вытаскивания самих себя за волосы из болота — и это удается не только лишь всем, прямо скажем — немногим.

Айфоны не растут на деревьях. Даже булки не растут на деревьях. Помните это всегда.

Поэтому любое общество, которое «освободилось» от тянущих его вверх суперструктур, — обречено на деградацию. Пример «казахской жести» это показал.

Жесть Казахстана и Барон Мюнхгаузен. Пофилософствуем о том, почему так получилось

Единственным способом, каким могут существовать эти бантустаны, является удочерение какими-то другими суперструктурами. Например — ТНК. Этим и хорошо, когда у тебя есть нефть, приходят ТНК и дают достаточно денег и институциональных вливаний, чтобы ты мог жить по крайней мере какое-то время (скажем в 2018 году «Эксон» и «Шеврон» вышли из азербайджанских нефтяных проектов, так что, возможно, в 2020 году в Карабахе мы наблюдали не начало, а пик алиевского могущества). Но кроме нефти ни один другой естественный ресурс настолько надежно суперструктуры не привлекает. Да и нефти оказывается недостаточно, Назарбайству даже нефть в итоге не помогла.

Русским, я всегда это подчеркиваю, очень повезло. Мы исходно получили шикарную и практически неподъемную суперструктуру — византийское православие. Самая развитая на тот момент, и даже до сих пор блистающая культурная и религиозная традиция, заброшенная в ледяную пустыню к медведям. Она здесь должна была накрыться пареной репой. Но вместо этого она начала тащить нас вверх.

Жесть Казахстана и Барон Мюнхгаузен. Пофилософствуем о том, почему так получилось

Русские оказались интересным народом, который стал не культуру адаптировать под свою среду, а себя и среду под культуру. Мы поставили себе цели трансцендентные, цели сильно выше своего естественного горизонта и создали/сохранили воображаемый мир, много превосходящий нашу заснеженную действительность. Поэтому мы сами стали мощнейшей суперструктурой для огромного пространства, что выразилось в имперском строительстве.

Советский период был попыткой создать суперструктуру на имманентистских основах, и он-то и начал предсказуемо порождать «казахскую жесть» и «армянскую электронику». Мол, мы развиваемся снизу, но устремлены к звездам (звезды и космос были слабым субститутом реальной трансцендентности). Из этого ничего, конечно, получиться не могло — система работала на инерции русской суперструктуры, но так как в нее было заложено укрепление «болота», то болото её и засосало. Все заводы, пароходы и дома культуры предсказуемо оказались висящими в пустоте.

Жесть Казахстана и Барон Мюнхгаузен. Пофилософствуем о том, почему так получилось

После советского краха у русских суперструктурность осталась и тянет нас вверх, она, мало того, возродилась, так как вернулась религиозная и культурная доминанта русской цивилизации. В то время как соседи с их идеей питаться булками с деревьев и заворачиваться в жесть с горных пастбищ будут либо дохнуть, либо разбираться в качестве периферии других суперструктур — корпоративных, империалистических, религиозных…

В общем помните главное. Если вам кажется, что есть что-то приятное в жизни и оно «естественно», на самом деле оно противоестественно и является результатом достаточно сложной технической и умственной работы. Либо вы можете совершать эту работу и у вас есть суперструктура, которая вытягивает вас из болота за косу, либо вы в натуралистическом болоте все больше.

Жесть Казахстана и Барон Мюнхгаузен. Пофилософствуем о том, почему так получилось

И тогда на смену Жести Казахстана приходит Казахстанская Жесть.

Источник